Сила мыслительной машины человека

Если мы не согласны поверить в возможность внутреннего господства над телом, мы одинаково не привыкли к идее возможности господства над нашими внутренними мыслями и чувствами.

Тот факт, что человек становится добычей каждой мысли, которая случайно завладевает его умом, всем нам кажется почти неизбежным. Он может сожалеть, что целую ночь ему не дают спать мысли о деле, результат которого выяснится утром, но ему покажется экстравагантностью утверждение, что от него самого зависит, спать или не спать. Картина надвигающегося несчастья может быть очень тяжела, но уже сама её тяжесть делает то, что она необыкновенно упорно держится за наш ум и нам, как нам кажется, почти бесполезно пытаться прогнать её.

Но это нелепое положение, потому что зачем человеку, наследнику всех веков, подчиняться и поддаваться всем пустым творениям своего собственного ума? Если нас беспокоит маленький камень, попавший в наш сапог, мы выбрасываем его. Снимаем сапог и трясём его, чтобы выскочил камень. Но раз мы правильно поймём положение вещей, мы можем точно так же легко прогонять все беспокоящие нас и вредные мысли, возникающие в нашем уме. Относительно этого не может быть никакой ошибки и не может быть разных мнений. Вещь совершенно очевидна, ясна и несомненна, и прогонять вредную мысль из ума должно быть так же легко, как выкидывать маленький камень из сапога. Пока человек не может делать этого, полная бессмыслица говорить о какой-то его власти над природой и о подобных вещах. Он простой раб, добыча привидений с крыльями, летучих мышей, летающих в тёмных пещерах его собственного ума.

И однако, усталые и измученные лица, которые мы постоянно видим, особенно у людей культурных классов наших стран, ясно показывают нам, как редко достигается это господство, как редко в самом деле мы встречаем человека и как часто, наоборот, сталкиваемся мы с существами, совершенно загнанными их собственными тираническими мыслями (или желаниями, или заботами). И мы видим, как эти существа дрожат и жмутся под ударами бича, или наоборот, гордясь собой, весело бегут в своей сбруе, повинуясь вознице, который крепко держит вожжи; им кажется, что они свободны, но в действительности с ними нельзя даже поговорить наедине, потому что около них всегда чувствуется это чужое присутствие.

Способность удаления ненужных мыслей или, если это нужно, уничтожения их на месте, должна быть приобретена. Естественно, всякое искусство требует практики, но так же, как во всех других искусствах, в этом, раз оно постигнуто, нет больше никакой тайны и никакой трудности, и этому искусству стоит поучиться без преувеличения можно сказать, что жизнь начинается только тогда, когда приобретено это искусство, потому что очевидно, что когда человек вместо того, чтобы подчиняться всем отдельным мыслям, которые теперь управляют им, научится сам управлять этими летучими стаями огромного количества, разнообразия и силы, подчинит их себе, научится посылать их куда хочет и заставит служить себе (»Потому что Он делает ветры Своими вестниками и пылающий огонь исполнителем Своей воли«), тогда жизнь становится такой огромной и обширной в сравнении с тем, чем она была раньше, что первоначальное состояние человека можно считать почти как бы состоянием его до рождения.

Если вы можете убить мысль хотя бы на время, вы можете сделать с ней также и всё другое, если захотите. Поэтому так важна эта способность уничтожать мысли. Она не только освобождает человека от душевных мучений, которые составляют по крайней мере 9/10 всех мучений жизни, но она даёт ему концентрированную силу производить умственную работу — такую силу, какую он совершенно не знал раньше. Освобождение ума от тирании ненужных мыслей и рост его силы взаимно обусловливают друг друга.

Когда вы за работой, ваша мысль должна быть абсолютно сосредоточена на этой работе и не должна отвлекаться ничем не относящимся к работе. Тогда вы будете мчаться вперёд, как огромный паровоз, развивающий огромную силу и работающий с соблюдением полной экономии. Никакого ненужного трения или изнашивания, никакого замедления работы в одних частях и усиления в других благодаря неправильному распределению силы. И когда нужная работа кончается, когда нет больше надобности пользоваться механизмом ума — машина должна останавливаться, останавливаться совершенно; не должно быть никакого думания, заботы, тревожных мыслей. Эти ненужные мысли подобны тому, как если бы по возвращении паровоза в депо целой толпе мальчишек позволили играть с паровозом и делать с ним всё, что они хотят. Кончив свою работу, человек должен уходить в ту область своего сознания, где обитает его истинное Я.

Я говорю, что сила мыслительной машины бесконечно увеличивается, если человек научается сосредотачивать все свои силы на том, что он делает, а затем, кончив работу, давать им полезный отдых. Ум становится тогда настоящим инструментом, который рабочий кладёт в сторону, окончив работу; только бродяга постоянно таскает свой инструмент с собой, желая показать себя рабочим.

Источник