Учительница была уверена, что мама скажет: «Ох он у меня получит…», но получила она сама…

– Вызывали? – мама садится напротив Марьиванны и внимательно смотрит.

– Да, конечно! Вы мама Вани? У меня к Вам серьезный разговор!

– Я Вас внимательно слушаю, – мама приветливо улыбается и смотрит на учительницу в сером вязаном свитере, явно не новом, но до скрипа аккуратном.

– Вы понимаете, даже не знаю, как бы вам это сказать. Ваня в школе продавал другим детям прыгуны! Учителя видели и мне сказали! Я вызвала Машу – она говорит, что действительно покупала прыгун! И другие дети тоже, – Марьиванна делает театральную паузу и выжидающе смотрит на маму.

Мама, продолжая приветливо улыбаться, слегка приподнимает правую бровь:

– И?

– В смысле – и? – Марьиванна явно ждала другой реакции на свои слова.

– Ну – и что? Продавал прыгуны. Это мячики такие прыгающие, да? Я поняла. А вызывали-то Вы меня зачем?

– Ну как же. Так поэтому и вызывала. В школе, на переменах…

– То есть не на уроках?

– эээ… – учительница явно сбита с толку вопросом. – Нет. Но при чем тут это. Он! В школе! Продавал! Игрушки!

Мама поднимает вторую бровь:

– Он плохо себя вел? На него жаловались учителя? Он получил двойку? Подрался с кем-то? Что-то украл? В конце концов – обманул своего покупателя и не предоставил купленного прыгуна?

Марьиванна на несколько секунд замирает с открытым ртом, прежде чем продолжить:

– Нет, но…

– То есть он в свободное время на перемене проявлял свою самостоятельность и реализовывал свой маленький бизнес план, не в ущерб учебе или поведению?

– Вы серьезно?

– Вполне. Я пытаюсь выяснить причину, по которой я сегодня отпросилась с работы, чтобы приехать к Вам.

– Но я же сказала! – Марьиванна явно начинает нервничать.

– Я прошу прощения. Наверное, я не внимательно читала правила поведения в школе. Но абсолютно не могу вспомнить, чтобы там было хоть что-то про запрет продажи прыгунов на перемене.

– Как же Вы не понимаете, – начинает кипятиться учительница. – В школе нельзя ничего продавать!

– Правда? У вас в столовой булочки раздают бесплатно?

– При чем здесь булочки?

– Ну Вы же сказали, что ничего продавать в школе нельзя. Но я зачем-то даю ребенку еженедельно деньги на булочки.

– Так. Вы что серьезно? Он продавал в школе другим школьникам игрушки! Это школа, а не рынок! – начинает кипятиться Марьиванна.

– Я конечно извиняюсь, но что Вы конкретно хотите от меня? Если в Ваших правилах прописано, что этого делать нельзя – просто покажите эти правила Ване. Он очень трепетно относится к нарушению законов.

– А Вы не хотите как-то на него повлиять?

– Повлиять? – мама на пару секунд задумывается. – Пожалуй да. Он разработал собственный маленький бизнес план, определил запросы потенциальных покупателей, где-то нашел место закупки, просчитал возможную прибыль. И все это без моей помощи. Абсолютно самостоятельно. Да, я думаю стоит его поощрить. Как думаете – похода в аквапарк на выходных хватит? Да, и, пожалуйста, давайте в следующий раз подобные вопросы решать по телефону. У меня работа, а время – деньги.

Перед Вами типичное столкновение двух реальностей – школьной и взрослой, современной и постсоветской, послушной и самостоятельной, привычной и креативной. Почему-то многие родители хотят невозможного, чтобы их ребенок до 18 лет был исключительно послушным, инертным, тихим (и желательно немым) отличником, а потом вдруг резко превратился в успешного, уверенного в себе и преуспевающего бизнесмена.

И очень удивляются – вот и в институт «поступили» деточку, и с жильем помогли, и на работу устроили – а ничего не меняется. Тянет сынок офисным планктоном день до вечера, пьет пиво по пятницам и все выходные сидит за компьютером. Еще и деньги у родителей просит. А самому уже двадцать пятый годок пошел… Что ж мы не так сделали то? Ведь все для него, родимого.

И редко помнят, что когда сын в пятом классе хотел на карате – его не пустили (Травмоопасно). В седьмом не дали заниматься брейком (Вообще блажь!). В восьмом отправили силком на авиамоделирование (Какая еще литература? Что за занятия для пацана?). В девятом перевели в английский лицей (Подумаешь друзья! Новых заведет!). А одиннадцатом запретили встречаться с первокурсницей (У него таких Кать еще вагон будет). Не дали поступить на журналистику (куда-куда?). Отправили на платное в экономический (Ну и что, что с математикой плохо! Научится!). Устроили на работу к дяде Коле на фирму (Где ж он сам то сейчас работу найдет… время такое…).

Да, еще страшно удивляются. Вон у соседки сын – в детстве просто напастью был! Вечно с разбитыми коленками ходил. В школе каждый год секции менял, не сиделось ему нигде. Пошел учиться на политолога. Бросил через год. Потом работал где-то с восемнадцати лет. В двадцать только на заочный пошел. А сейчас – своя фирма, машина, жена красавица, скоро детки будут. С женой вон вместе велосипедами увлекаются, каждые выходные куда-то ездят, соседка фотографии показывала. Как же так?

Ситуации конечно описаны утрированные. Но общая тенденция такая. Если ребенку не давать проявлять инициативу в три года и запрещать все подряд в десять, то в двадцать он не станет вдруг самостоятельным и уверенным в себе. Он будет очень «удобным» для родителей, не будет рвать одежду, разбивать коленки и спорить с учителями, отстаивая свое мнение.

Он будет послушным и исключительно правильным. Только родителям стоит задуматься – какого ребенка они хотят вырастить? Удобного в детстве или успешного в жизни? Когда ребенок мечется от увлечения к увлечению, ища себя, ах какое искушение – шикнуть и заставить дальше ходить в ненавистную музыкальную школу. Только потом можно на выходе получить человека, не просто не имеющего своего интереса, а еще и люто ненавидящего музыку в принципе.

Ребенок – такой же человек, просто маленький. Он должен иметь право голоса и нести ответственность за свои решения. Только так он сможет вырасти ответственным взрослым, а не инфантильным маменькиным сынком. Если принимать все решения за него, не советуясь, можно здорово облегчить жизнь себе сейчас и также усложнить в будущем. Причем как себе, так и ребенку.

Источник